Tigre Estoque
Эрекция продолжала пульсировать в сжатых коленках. (с)
- И все здесь - оно должно быть с душой. Душа - это центр бара. Центр бара - бармен. Ты и есть душа. И у тебя есть душа. И у нее есть вкус.
- Вкус? - мрачно переспрашиваю я, поскольку мне кажется, что вкус у меня самого - вполне себе потно-соленый, как и у любого человека, набегавшего за день километров эдак сорок, не выходя из бара.
- Вкус, - подтверждает он, ухмыляясь, - вкус того, к чему больше всего лежит душа. К чему лежит?
К чему моя душа лежит? Моя душа не лежит, моя душа стоит, как Ленин на постаменте в каждом городе этой страны, разве только дорогу не указывает. Стоит, улыбается, бегает... и хватает с коврика хайболл.
- Лежит, - подтверждаю я, засыпая в бокал лед.
Прозрачный, как стекло. Лед из самой глубины души, тот лед, который будет таять, превращаясь в воду, снижая с каждой минутой крепость того, что я залью после. Я люблю смотреть, как тает лед, медленно теряя форму кубика, на горячей ладони.
Трипл сек. Два к пятнадцати. Наливаю без джиггера, медленно. Он меняет свой цвет, становясь перламутровым. Опалесцирует, соприкасаясь со льдом. Апельсин. Горечь. Мягкость. Свобода души.
Водка. Безвкусная, прозрачная, холодная. Дань языку, то, что чаще всего ассоциируется со страной, в которой я живу. Универсальная основа. Разрушает. Объединяет. Уничтожает. Порыв души.
Ром. Бутылка "баккарди" подлетает в воздух и ложится в ладонь. Ром - это что-то пиратское, корабли, мачты, контрабанда и снова пираты. Свобода души. Ее немного больше, чем требуется, ведь мы все родились свободными.
Джин. Можжевельник. Древность, лечение, пряность. Вечнозеленая хвоя лесов. И название - "джин" - отсылает куда-то на восток. "Джин из бутылки". Потри. Желание души.
Текила. И снова про то же, про свободу. Агава, вобравшая солнце Халиско. Песни и пляски с испанским акцентом. Сомбреро, сгоревшая кожа, пустыня. Танец души.
И немножечко колы для цвета. Ведь она не должна быть прозрачной. Там темно, не включайте свет.
И лимона, самую малость, для того, чтобы был только запах цитруса, для того, чтобы те, кто придут проверять этот бар, не определили бы на запах алкоголь. Странная история о сухих законах, о тех местах, в которых меня никогда не было и временах, в которые я не жил. И на вид он - как холодный чай, никто не догадается, никто не скрутит руки за спиной.
Отрезаю цедру, выжимаю под зажигалку эфирные масла. Всполох пламени над кромкой стакана. Любовь души.
- Лонг айленд айс ти? - переспрашивает он, хотя точно видел, что я не пину коладу делал.
- Да, наверное он самый. Коктейль с историей, из темных подпольных баров Нью-Йорка.

...легкое, как перышко. Прочное, как сталь.

@темы: Wpuść mnie [poprawnie]